Смотреть фотографии

Герасимова (Томсина) Валентина Николаевна, 1937 года рождения. Родилась в деревне Пельгора Тосненского района. Мать - Томсина Мария Степановна, родилась в 1899 году, отец - Николаев Николай Яковлевич 1902 года рождения, брат Николаев Евгений Николаевич, родился в 1934 году. Это моя семья, которая до войны проживала в Пельгоре, в деревне. Отец работал в Тосно, мать была с нами. Там же был мамин брат, Томсин Александр Степанович, вдовец, у которого было 4 детей: 3 парня и одна девочка.

Война началась, когда мне было 3,5 года, естественно, я ничего не помню. До войны все дома были приличными, в хорошем состоянии, 75 домов в деревне было. Кто-то поджег нашу деревню, сгорела вся дотла. Осталась только фотография: у церкви школа, одноэтажное здание, и еще какое-то здание, все его называли «молочный дом». Все там и поселились, в этом «молочном доме», каждой семье досталось по углу.

Во время какой-то бомбежки у мамы отнялись ноги, и она сидела без движения. Мне бабушки рассказывали, что как самой маленькой мне давали кусок еды получше, а я им отвечала, что не буду есть лепешку с мусором. Из чего пеклись лепешки, я не знаю. И в один прекрасный момент, когда была очередная бомбежка, вдруг подскочила мать и пошла, стрессовое состояние как случилось, так и прошло.

Про жизнь с немцами я ничего не помню, знаю только из рассказов. Осенью, в октябре 1943 года, брат рассказывал, всех нас погрузили на подводы и - в Любань, на железнодорожную станцию. Там церковь Петра и Павла есть, вокруг церкви все сидели. Подали вагоны товарные, погрузили и повезли. Выгрузили нас на станции Ренги в Латвии. Там был распределительный лагерь, приходили владельцы хуторов и выбирали себе семью для работы. Взял нас один хозяин, он - Эмиль, а она – Эмилия. Поселили нас на хуторе, сам хозяин был железнодорожником, жил на станции Ренги. У него было много скота: лошади, коровы, овцы. И мы работали на хозяина, скот содержали, родители были заняты на сельхозработах, поля засевали. Кроме моих родителей были еще работники. Отец был хорошим портным, пользовался большим спросом, сложились хорошие отношения с хуторянами. Жили мы неплохо, кусок хлеба был.

У этого хутора были красивые луга, поля, лес чистейший. Отпускали гулять, там поспокойнее было. Игрушек абсолютно никаких не помню, читали книги или родители рассказывали что-нибудь, а так ничего не было. Брат прекрасно говорил и по-немецки и по-латышски. Я ничего не умела. И мама тоже по-немецки не говорила.

Когда освобождали нас, почему-то отца не было. Еще из ближайших хуторов пришли к нам две семьи, и у каждой было по трое детей. Мы во время наступления сидели в каком-то овраге, накрывали нас матрасами. Освободили нас русские. Потом мы где-то жили, где не помню, но точно не на хуторе. Предлагали там остаться, но в апреле 1945 года мы приехали в Тосно, потому что отец собирался всю семью перевозить сюда.

В Тосно мы снимали комнату на Летной улице, теперь там улица Ани Алексеевой. Потом приехал папин брат из армии, привез родственников по жене из Калининской области, купили какой-то старый дом, напротив госбанка, построили там дом двухэтажный с четырьмя квартирами. И мы там жили до сноса.